Странный вид у жирафы. Шея вытянулась вверх, словно телеграфный столб, и там, на самой верхушке, головка с короткими рожками. Иному зверю напиться проще простого — была бы вода. А у жирафы голова на пять-шесть метров над землей поднята. Не сразу до воды дотянешься. Впрочем, жирафа пьет мало.

Почему у жирафы такая длинная шея? Почему у нее такие длинные ноги? Как это «получилось»? Чтобы ответить на эти вопросы, нужно посмотреть, как живет жирафа, как живут ее родственники, как жили ее предки.

У жирафы есть близкая родственница — окапи. Это не маленькое животное — оно величиной с осла. А узнали о том, что есть на свете такой зверь, не так давно. Никто и не предполагал, что в Африке, в непролазных, болотистых лесах Конго, живет жирафа с короткими полосатыми ногами и короткой шеей.

Жирафа и окапи — обе африканки, но одна живет в сыром лесу, другая — в сухих саваннах, в степях с небольшими рощицами. Разные условия жизни у обеих, и разная у них внешность. Каждая приспособилась жить на свой лад.

Самые маленькие зверьки — это землеройки-крошки. Их тельце едва достигает четырех сантиметров в длину, весят они всего два грамма, а то и меньше.

Киты тоже млекопитающие животные, как и землеройки. Но если среди землероек есть крошки, то некоторые из китов — гиганты.

Голубые киты — самые крупные из китов. Они бывают до 33 метров длиной. Полсотни шагов нужно сделать, чтобы пройти мимо такого кита, когда он лежит на берегу. Эта громадина весит 120 тонн.

Сравните с землеройкой-крошкой. Голубой кит в 800 раз длиннее ее. 60 миллионов землероек нужно собрать, чтобы уравновесить чашу весов, на которых лежит всего один голубой кит.

Печень такого кита весит не меньше тонны. А длина его кишок 250 метров. Четверть километра кишок! 14 тысяч литров воздуха вмещают легкие кита за один вдох.

Сорок, а то и пятьдесят трехтонок нужно, чтобы перевезти одного крупного голубого кита. Такой обоз автомашин растянется чуть ли не на километр.

В северной части Тихого океана живут два зверя — калан и морской котик. Оба они прославились своим замечательным мехом.

Котиковый воротник, котиковая шапка — слова знакомые. А вот о калановом воротнике вряд ли кто слышал.

Правда, сейчас калановый воротник редкость: разве кому по наследству от дедушки достался. Промысел калана у нас давно запрещен, да и до запрета этого зверя добывали очень мало: так сильно его истребили. Но сто лет назад увидеть человека в шубе или «николаевской шинели» с калановым воротником было нетрудно. Однако обладатель такого меха не знал слова «калан». Он, пожалуй, даже обиделся бы, если бы ему сказали: «Какой у вас хороший калановый воротник».

— Какой калан? Почему калановый? Мой воротник — высший сорт камчатского бобра. Камчатский бобр — вот под каким именем знали калана и промышленники, и скорняки, и население. Да и сейчас его так называют.

Даже по внешности калан мало похож на бобра. Это зверь длиной в полтора метра, правда считая с хвостом, но хвост у него совсем короткий. Калан гораздо крупнее бобра: старый зверь весит до 35 килограммов. Его круглая усатая морда совсем не похожа на морду бобра. Короткий хвост калана одет густой шерстью, а у бобра хвост не только гораздо длиннее: он плоский, чешуйчатый.

Много снега в февральском лесу. Под белыми шапками согнулись ветви деревьев. Небольшие кусты превратились в белые холмики. Метели надули сугробы по опушкам.

Издали видны на лесной поляне следы. Две ямки рядом впереди, за ними тоже две ямки, только одна за другой. И опять — две ямки рядом, две друг за другом… Заяц!

Снег глубокий и рыхлый, на лыжах и то в нем тонешь. А заяц не проваливался уж очень глубоко. Правда, передние ямки большие, словно не заяц прошел, а кто-то гораздо крупнее. Такой уж он обманный, след у беляка. Не зная, подумаешь: что за зверь прошел? А это всего — зайчишка.

Беляк широко раздвигает пальцы задних лапок. Такая лапка глубоко не провалится, но след оставит большой.

Ямки — передние, а лапки — задние? Да! Прыгая, заяц выносит вперед длинные задние ноги. Они у него «обгоняют» передние.

Меж кочками и кустами, белыми стволами берез и колючими можжевельниками тянется и тянется след.

Кончается летний день. На опушке еще горят в последних лучах вершины берез, а в лесной чаще уже легли густые тени.

Одна за другой умолкают птицы. Спрятались дневные бабочки, мухи и жуки. Не гудят шмели. Перестали бегать по тропинкам муравьи. Лес засыпает.

Надвинулась ночь, и лес затих. Но в нем не замерла жизнь: на смену дню пришла ночь, а вместе с ней новая жизнь — ночная.

Еще в сумерках замелькали на опушках и лесных полянах крупные сумрачные бабочки — бражники. Они не порхают, как дневные, не сидят на цветах, приоткрывая и снова складывая крылья. Словно кто швыряет бражника от цветка к цветку. Стрелой промчавшись сотни метров, он на миг повисает в воздухе над цветком и мчится дальше. Кажется, что бражнику некогда, что он очень спешит…

У бражников очень длинный хоботок. Развернув его, бабочка висит в воздухе над цветком и как бы на лету сосет сладкий сок. Прекрасные летуны, бражники не умеют летать медленно, не умеют порхать. Бражник или висит над цветком, или мчится. Ему не страшны ночные враги — охотники за ночными насекомыми. Кто догонит такого летуна!

Хаус — это имя кота.

Но не нашего серого или черного кота с длинным пушистым хвостом и белыми усами.

Нет!

Хаус был дикий кот. Он никогда не видал ни крыш, ни помоек. Он не знал, что за штука чердак, подвал, амбар. Его жильем были густые камыши.

И потому, что жил Хаус в камышах, его называли еще и камышовым котом.

Хаус был очень дикий кот. Такой дикий, что погладить его было никак нельзя. Увидит Хаус человека еще издали — и шмыгнет в свои камыши. Найди его там! А если бы и нашел его человек, если бы и сумел подойти к нему близко-близко, то и тогда не погладил бы.

Гладят пальцами, а Хаус не любил шутить. Стоило ему раз-другой разинуть пасть и показать белые зубы и ярко-розовые десны, как… Где же пальцы? Откусил!

Вот и не гладил его никто. Никто не чесал ему за ухом, никто не щекотал ему горло.

На пруду, чуть качаясь на воде, у самого берега, дремали утки. На берегу чутко спали, поджав одну ногу, гуси.

Хаус услышал сонное кряканье. Пошел вперед и скоро наткнулся на решетку. Решетка была невысокая, и он легко перебрался через нее.

Хаус почувствовал себя совсем как на родине. И как там он подкрадывался к уткам из-за камышей, так и здесь он начал красться. Только прятался он не за камышами, а за лежавшей на берегу пруда лодкой.

«Га-га-га…» На пруду поднялся крик. Кричали утки, кричали гуси, по воде полетел пух.

Хаус схватил огромную жирную утку. Подойдя к решетке, он кое-как перелез через нее и побежал по дорожке.

Логова у Хауса не было. Но это его мало смущало. Подбежав к какой-то постройке, он разыскал щель и пролез в нее. Хаус попал в хорошее местечко, но какое — он не знал.

Съев утку, он крепко заснул.

На следующую ночь Хаус снова вышел на охоту. По знакомой дорожке он пробрался к пруду. Теперь ему удалось подсторожить гуся. И его он утащил к себе «домой».

Так уж мы привыкли: вынутая из воды рыба умирает, пауки живут на суше, птицы вьют гнезда весной. Мы подметили характерные особенности жизни тех или иных животных. И мы придумали чуть ли не правила для животных. Птицам «полагается» вить гнезда весной, рыбам «полагается» жить в воде. У всякого правила есть исключения. Есть они и у этих, придуманных нами правил.

Наши птицы вьют гнезда весной. Одни гнездуют раньше, другие позже, но все они обзаводятся птенцами в теплое время года. Таково «правило». И вдруг…

Зима. Деревья трещат от мороза, а на елке — гнездо. Не пустое, нет! В гнезде сидит птица и греет яйца.

Эта храбрая птица — клест. Оказывается, у клестов свои порядки: они гнездуют и зимой. Почему так?

Почти все наши птицы выкармливают своих птенцов всякой мелкой живностью: насекомыми, улитками, червями. Этого корма много только в теплое время года. Где уж там кормить птенцов насекомыми или улитками зимой: и себя-то едва прокормишь!

В любом лесу живут дятлы. Эти птицы приспособились к жизни на деревьях и редко покидают лес. Словно ныряя, дятел перелетает поляну или просеку: его короткие, круглые крылья малопригодны для дальних полетов. Зато ноги крепкие: они работают у дятла куда больше крыльев. Чтобы убедиться в цепкости когтей дятла, незачем брать птицу в руки и трогать когти. Посмотрите на дятла, лазающего по коре дерева. Да разве без цепких когтей на ней удержишься! А ведь дятел не просто лазает, он еще и долбит кору.

Удерживаться на коре дятлу помогает и хвост. Он жесткий и упругий, клиновидный. Им дятел подпирается сзади. Хвост снизу почти всегда грязный. На сосне или ели дятел вымажет его в смоле, и к нему налипнет всякий мусор. А окажется птица на обгоревшем дереве, так еще и зачернит свой и без того измазанный хвост.

Клюв у дятла словно долото — длинный, крепкий, заостренный. Язык… Видали вы, чтобы галка, воробей или курица высовывали свой язык. Вряд ли. Про собаку, кошку, корову говорят: «высунула язык». Но кто скажет это про курицу?

Про дятла так сказать можно. Он язык высовывает, и далеко. Некоторые дятлы его высовывают на 14 сантиметров. Прикиньте на бумаге — 14 сантиметров. Язык оказывается гораздо длиннее головы вместе с клювом.

Как-то в середине лета я бродил по лесу. К вечеру я вышел на берег небольшого лесного озера. Кучки комаров-толкунчиков танцевали над водой, большие стрекозы, словно аэропланчики, носились в воздухе. Лягушка пробовала квакать — то начинала, то сбивалась.

Тихо было на озере. Рыбки-малявки поплескивались в воде, упорно чирикала какая-то пичужка, шмель жужжал в траве. Солнце чуть краснело между деревьями.

Невдалеке, в зарослях кустов, я заметил человека.

Что он здесь делает? Рыбу удит? Нет, это не рыболов.

Я потихонечку пошел в сторону кустов. Тот, кого я было принял за рыболова, увидел меня и что-то пробормотал. Я — ближе…

— Эх, носит вас тут!.. — слышу я.

«В чем дело? — думаю. — Чем он недоволен?»

Подошел все-таки…

На лугу, поросшем высокой, сочной травой, пасется стадо буйволов. То и дело они обмахиваются хвостами, стараясь освободиться от садящихся на них мух, оводов и слепней, чуть не тучами носящихся в воздухе. Иные даже по земле валяются, раздраженные назойливыми насекомыми. Ничто не помогает. А тут еще и клещи, присосавшиеся к коже. Чешется, зудит кожа.

Мучаются бедные животные. В воду залезают чуть ли не по уши, но и это помогает мало. Да и не пробудешь весь день в воде.

Стайка небольших, скромно окрашенных птиц, величиной со скворца, пронеслась над стадом. Повернула обратно. Спустилась.

Быстро рассыпаются птицы по стаду, рассаживаются на буйволах. Лазают они по спинам, головам, ногам, не пропускают ни одной части тела буйвола без осмотра.

Эти птицы — волоклюи.

Далекая, знойная Африка…

Ночь прошла, выглянуло солнце, и сразу стало жарко. Проснулся Бегунок, проведший ночь в укромном местечке по соседству с большой рекой. Осмотрелся кругом. Перебрал клювом перышки на груди, в крыльях, в хвосте. Сделал несколько шагов.

Миг — и он понесся, сверкая крыльями в лучах солнца, к реке. Подлетел, повернул и помчался низко-низко, над самой водой, вдоль реки — к ближайшей отмели.

А на отмели жизнь уже кипит ключом. Бегают, посвистывая, кулички разных пород, попадаются и другие птички; иногда мелькнет цапля.

Вся эта птичья компания свистит, кричит, чирикает на разные лады.

Всем нужно позавтракать, кое-кому — подраться. Много у всех дела, и все хлопочут, бегают, суетятся.

Подлетел Бегунок к отмели, опустился. Быстро-быстро пробежал туда-сюда и смешался с птичьей толпой…

Взволновалась вода реки, пошли по ней круги, сильней заплескались волны о песчаный берег.

Из положенного на стол птичьего яйца птенец не выведется. Для развития зародыша необходимо тепло, его нужно немало и не один день. Птицы насиживают яйца — греют их теплом своего тела.

Как греют? Строят гнездо, откладывают в него яйца и сидят на них. Гнездо бывает и просто ямкой в земле. Бывает сложной постройкой на ветвях дерева или куста. Бывает спрятано в дупле или в какой-нибудь щели. Разные бывают гнезда… Но как бы ни было устроено гнездо — в нем обеспечено тепло.

А вот как быть, когда живешь на льдине? Кроме льда и воды, ничего нет. Построить гнездо не из чего, да и где его строить. Рыть во льду ямку? Хорошо гнездо — ледяная ямка! В таком гнезде яйца не прогреешь, сколько ни сиди на них.

И все же есть птицы, живущие на вечных льдах Антарктики. Они выводят птенцов, и птенцы эти вылупляются из яйца слепыми, беспомощными. А кругом только лед и холодные морские волны.

Таковы некоторые пингвины — достопримечательность Антарктики и холодных частей южных морей.

Пингвины во многом отличаются от обычных птиц.

Берег моря. Отлив.

Вода ушла, обнажив часть отлогого морского дна. На влажном еще песке тут и там видны пучки водорослей, резко пахнущих морем, йодом. Видны кое-какие предметы странных очертаний: что-то вроде звезд, какие-то комки и комочки, покрытые густой, длинной щетиной. Много раковин…

Некоторые из раковин движутся… Они движутся не медленно и плавно, скользящим движением, как ползают улитки. Они быстро, толчками как бы перебегают с места на место.

Вот «бежит» одна из раковин… Подходим… Она остановилась… Берем в руки. Что это? В отверстии раковины мы видим устремленные на нас клешни и твердые, покрытые панцирем ноги. Таких ног, таких клешней нет у улиток. Ноги и клешни похожи на рачьи.

Это рак-отшельник.

Это случилось в Крайне, богатой известковыми горами с множеством подземных пещер, подземных озер и речонок.

Несколько дней шли проливные дожди, и реки выступили из берегов. Вода затопила поля, попортила стога сена, смыла кое-какие постройки. Словом, причинила много неприятностей.

Старики и старухи уверяли, что виновник всех бед — страшный дракон Ольм, житель темных подземных пещер. Разыграется чудовище, начнет бить хвостом — и разольются реки, выйдут из берегов подземные озера. Никто не видел этого Ольма, но многие верили в то, что он и взаправду существует.

Вода спала, речки вошли в берега.

И вдруг жители деревушки услышали, что пойман… дракон Ольм.

Конечно, вся деревня побежала к речке. Спешили, толкались: каждому хотелось быть первым.

Рыбак вытащил сети, и в них запуталось… нет, это было что угодно, только не дракон Ольм.

Наступил июль, и речной рак собрался линять. Большой обжора, он вдруг потерял аппетит и несколько дней ничего не ел. Понемножку кровь отлила от ног. Если бы в это время разломать клешню рака, то она оказалась бы почти пустой: «мясо» сморщилось и втянулось внутрь других члеников ноги.

Рак чувствовал себя плохо и почти не ползал. Да он и не мог много ползать: ведь «мясо» его ног — мышцы, а они лишились крови и съежились. Такие мышцы не могут хорошо работать.

Крепкий панцирь одевает тело речного рака. Он состоит из хитина — особого вещества, похожего на рог. Панцирь пропитан известью, очень прочен, но, конечно, не может расти. Поэтому раки линяют. Перед линькой панцирь становится рыхлым и начинает кое-где отставать от тела рака.

Настал день линьки. Панцирь слегка отстал от тела. Рак забеспокоился. Он тер ногой об ногу, вертелся, терся о дно. У него был очень забавный вид в это время: как у щенка, на которого набросились пчелы.

На опушке леса, у деревянного мостика через овражек, на откосе канавы — везде увидишь ящерицу. Хочется поймать ее, да не всегда это удается. Очень уж она ловкая и увертливая! Недаром ученые называют ее «ящерица прыткая».

Бывает и так — ящерицу-то поймаешь, да без хвоста. А что толку в бесхвостой ящерице?

— Надо ловить осторожнее.

— Ничего. Сейчас другую найдем! — утешаются ребята и бегут искать новую ящерицу.

Нашли. Она лежит на березовом пеньке и греется на солнышке.

— Я буду ловить!

— Нет, я!

Хлоп! Самый нетерпеливый прикрыл ящерицу картузом.

Край околыша попал по хвосту. Закрутился отшибленный хвостик, словно живой подпрыгивает в траве. А бесхвостая ящерица уползла.

— Да ведь я не дергал ее за хвост. Я только задел его картузом!

Весна. Растаял лед на болотцах и прудиках, набежала вода в канавки и низинки. Солнце греет. И вот появляются бурые травяные лягушки.

Они вылезают из ила болот, прудов и других укромных мест, где пролежали всю зиму в глубоком сне. Прыгают по непросохшей земле и спешат к воде.

Десятками, а то и сотнями собираются травяные лягушки в лужицах и канавках, в прудиках и болотцах. Крепко хватаются передними лапками друг за друга, некоторые сцепляются по нескольку штук в большие комья. Поверхность воды пестрит лягушачьими головами.

Издали слышно, как что-то словно дудит в прудике — это стонут лягушки, тянут протяжное «ууууу… ууууу…».

Травяная лягушка не квакает, все лето она немая, только весной подудит-постонет. Концерты устраивает другая лягушка — зеленая, водяная.

Обрывистый берег пестрел кустиками травы. Океан плескался у обкатанных водой скал, словно возле последней ступени лестницы. Коза, позвякивая колокольчиками, бродила по прибрежным камням. Подошла к краю, остановилась возле чахлого кустика, отщипнула листик… Пригнула ветку, захватив ее подвижными губами. И вдруг, словно толстая змея высунулась из воды, обвила ногу козы… Коза рванулась, но из воды высунулось-вытянулось второе щупальце, скользнуло по камню, охватило другую ногу третье щупальце… Рывок… Мемекнула коза, звякнул колокольчик, плеснула вода… Осьминог начал свой обед.

У осьминога мягкое, мешковидное туловище, на переднем конце его находятся восемь длинных щупалец. Он принадлежит к головоногим моллюскам.

Слово «нога» встречается в обоих названиях. Наверное, ногами называют «щупальца»? Ведь именно они расположены впереди, где голова (головоногие), и их как раз восемь (осьминог). Вот и не угадали. Щупальца называют не «ногами», а «руками». Удивлены?

Щупальца осьминога — сильно измененная «нога» других моллюсков: слизней, улиток, ракушек, которых все вы знаете. Вот слово «нога» и вошло в название животного. Осьминоги — хищники и щупальцами, словно руками, хватают и удерживают добычу; вот откуда «рука».

Никого не удивляют слова «птичье гнездо», а вот «рыбьи гнезда» — звучат непривычно. Ну какое же гнездо у рыбы! Есть и такие гнезда. За примером далеко идти не нужно.

Во многих наших реках и речках водится маленькая рыбка колюшка. Ее часто зовут колючкой, и зовут не зря. На спине рыбки — несколько острых шипов-колючек, есть пара колючек и на брюшке. Колюшка хорошо вооружена, и она не просто бойкая и смелая рыбка. Самцы-колюшки то и дело дерутся между собой. Дерутся они и с самками. Мало найдешь таких рыб, половина жизни которых проходит в драках.

Пришла весна. Вскрылись реки и речки, прошел лед, спала вешняя вода. В жизни колюшки-самца наступает перемена. И раньше всего изменяется его внешний вид.

В обычные дни самец окрашен скромно: он буро-зеленый, с черными полосками на боках. Теперь тело самца становится бархатисто-черным, а брюшные колючки голубовато-белыми. Колючка-самец надел свадебное платье.

Семьдесят лет назад в Парижской академии наук был показан интересный опыт. Выглядел он совсем просто: вспыхнула и погасла электрическая лампочка. Снова вспыхнула и снова погасла…

Как будто ничего удивительного в этом нет. Щелкай выключателем, и лампочка будет вспыхивать и гаснуть. Этакий опыт всякий у себя в комнате проделает.

Удивительное было.

Лампочку не присоединяли к сети, и у нее не было выключателя. Провод от лампочки тянулся, но совсем недалеко. Он опускался в большую лохань с водой. А в воде, на дне лохани, лежала… рыба. Провод был включен… в рыбу.

Ученый прикасался к рыбе острой палочкой. И всякий раз лампочка вспыхивала ярким светом.

Правда, лампочка была не сильная: всего на десять свечей; но ведь и светила она не от обычного тока, не от батареи, не от аккумулятора. Лампочку зажигала… рыба.

В теплые солнечные дни сентября много интересного можно увидеть в лесу и в поле.

И первое, что попадается на глаза в эти дни, — паутина. Паутина везде: на кустарнике, на изгородях, на жнивье, на скошенном лугу, на траве. Всюду лежат то отдельные, то сбившиеся в хлопья нити паутины.

Много паутины носится в воздухе. Иногда целые облачка ее плывут по ветру, переливаются в солнечных лучах.

Поймай рукой несколько паутинок. Вон одна паутинка опускается с высоты… Неудача! Нижний конец паутинки вдруг приподнялся, и вся паутинка улетела кверху. Словно убежала от протянутой руки.

Поймал — пустая паутинка. Поймал — на паутинке крохотный паучок. Ах, где же он? Снова паутинка «убежала» от руки.

Неужели паучок сумел подняться вверх? Конечно, нет. Просто он оторвался от паутинки и спустился на землю. А паутинка потеряла груз и быстро взлетела.

Летающих паучков осенью так много, что «лётная паутина» — одна из характерных особенностей «бабьего лета».

В ясные осенние дни на заборах, на перилах мостов, на одиноких кустах, осоке, камыше можно увидеть паучков-крошек, готовящихся к полету.

Между деревьями в лесу, по заборам, в сараях, на чердаках, между оконными рамами, по углам, под потолком — где только мы не видели паутину! Особенно в комнатах… Снимешь ее, а через несколько дней опять тут как тут. «И откуда только берется она, — негодует хозяйка, — на прошлой неделе всю убрала, и опять столько же!..»

Все мы знаем, что паутина липкая, что к ней прилипают, путаясь в ней, мухи, что она прилипает к рукам, нашему платью. Знаем, что делает паутину паук. Обычно этим и исчерпываются наши сведения. А как делает паук паутину? Наверное, вы не знаете…

На заднем конце брюшка у паука помещается несколько, обычно три пары, «паутинных бородавок». Паутинные бородавки видны и простым глазом, но, чтобы рассмотреть их хорошенько, их надо увеличить, то есть смотреть на них через сильную лупу. Паутинная бородавка состоит из двух-трех подвижно соединенных между собой члеников, на конце она притуплена. Тупой конец покрыт массой коротких продольных трубочек. На конце каждой такой трубочки имеется отверстие, ведущее в железку, вырабатывающую паутину. Клейкая паутинная масса, выделяемая железками, на воздухе быстро затвердевает. Паук может одновременно выделить столько паутинных нитей, сколько он имеет трубочек. У паука-крестовика, например, число паутинных трубочек на всех бородавках около тысячи.

Гусеница бабочки геометриды проворно ползла по ветке. Тело у геометриды-гусеницы длинное и тонкое. Впереди, у самой головы, три пары цепких ножек. Сзади, на самом конце туловища, несколько пар бородавок-присосок. Присоски похожи на ноги, но это не ноги; их называют ложными ногами.

Вся середина длинного тела гусеницы лишена подпорок — ног здесь нет. И потому геометрида ползает не так, как ползают гусеницы обычных бабочек — капустницы или крапивницы. Она высоко горбится, ее тело складывается словно циркуль, зад придвигается к голове. Кажется, гусеница что-то вымеряет. Именно за это ученые и назвали таких бабочек геометридами, от слова «геометрия», что означает — наука об измерении земли. Ползая, гусеница геометриды словно измеряет землю, сучок, кусок коры.

Гусеница ползла быстро. Ее тело то высоко поднималось над веткой, то вытягивалось в нитку. Она спешила к концу ветки, где молодые листья нежны и сочны. Голод подгонял гусеницу: у нее был хороший аппетит, она ела с утра до вечера и всегда была голодна.

Но на этот раз ей не удалось спокойно поесть.

— Мы должны очистить сад от всех вредных насекомых, — сказал отряду вожатый. — Осмотрите деревья. Уничтожьте всех гусениц и куколок, которых найдете.

Издали видна на лесной опушке темная куча муравейника. Чем ближе к нему, тем больше муравьев под ногами. Одни ползут к муравейнику, другие — от него. Многие что-нибудь тащат: былинку, кусочек хвои, высохшую чешуйку почки. Есть и такие, что тащат добычу: муху, жучка, гусеницу.

Иной раз десяток муравьев облепит гусеницу покрупнее, и все тащат ее. «Помогают друг другу», — скажет всякий, увидевший таких муравьев. Так ли? Помогают ли?

Найдите небольшую гусеницу и бросьте ее там, где ползает много муравьев. Кто-нибудь из них тотчас же набросится на добычу. Гусеница изгибается, вертится, но муравей крепко вцепился в нее челюстями.

Смотрите. Он подогнул брюшко, весь скрючился. Еще и и еще… Гусеница изгибается сильнее, муравей скрючивается еще раз, и вот — добыча затихает.

Почему скрючился муравей?

Посадите муравья себе на руку, и вы узнаете это. Нужно только подразнить его, чтобы он начал кусать. Не бойтесь укуса. Это пустяки, не так уж больно кусает рыжий лесной муравей.

На опушке леса — старый дуб. Весь он, от корней до желудей, заселен жильцами — насекомыми. Одни из них объедают молодые корешки снаружи, другие выгрызают ходы в толстых корнях. В желудях живут личинки жука-долгоносика, листья грызут гусеницы разнообразных бабочек. В чернильных орешках скрываются личинки орехотворок, а в древесине ствола и ветвей прогрызли свои ходы личинки жуков-дровосеков, златок, короедов. Больше тысячи видов насекомых живет за счет дуба. И все они причиняют ему вред.

Объедая листья и корни, выгрызая стебли и стволы, уничтожая семена и плоды, насекомые повреждают растения. И нередко повреждения так сильны, что растение гибнет.

Высадили на грядки капустную рассаду. И тут же на нее набросились жучки — капустные блошки. Уцелела рассада, выросла капуста — на нее напали гусеницы бабочки-капустницы и так объели листья, что от них остались только толстые жилки. Враги, враги и враги…

Насекомых множество, и они очень разнообразны. Больше 800 тысяч разных видов насекомых насчитывает наука, и это еще не предел. Среди них много врагов, но немало и друзей. Правда, враги заметнее, а друзей далеко не всегда узнаешь с первого взгляда.

Двадцать первое марта — день весеннего равноденствия: равняются день и ночь. Это значит — пришла весна. Так считают астрономы. А на деле весна начинается и раньше и позже 21 марта. Бывает весна поздняя, бывает и ранняя. Цифра календаря не обязательно совпадает с тем, что происходит в лесу и на полях.

Зачернеют на открытых местах проталинки — вот и наступила весна. Этот признак не обманет: увидел проталинки, жди весенних гостей. И правда, словно ждали они этих проталин: вслед за ними появляются новые прилетные птицы.

Прилет начинается с грачей: это самые ранние весенние гости. Они прилетают в Подмосковье приблизительно 20 марта. Через неделю-полторы после них прилетают скворцы и жаворонки. Эти три птицы — первые вестники весны.

Если можно не заметить первых грачей, то первых скворцов не прозеваешь. Вчера еще возле скворечника, подвешенного высоко на березе, было тихо и пусто. А сегодня возле него виден всем знакомый скворец. Это самец: скворчихи прилетят через несколько дней. Нелегко живется скворцу в первые дни по прилету, особенно при недружной весне. Насекомых почти еще нет, проталин мало, прокормиться трудно. Бывает, захолодает, закружатся хлопья снега. Иной раз скворцы даже откочуют в более южные места: прогонит их на время весенняя непогода.

Снег стаял. Лишь по лесным оврагам еще лежит плотная снежная корка. Около белых островков держатся зайцы-беляки — те, которые не совсем перелиняли. Белому зайцу теперь не спрятаться в лесу, вот и тянется, бедняга, к остаткам снега: здесь его не видно.

По оврагам и берегам рек, на глинистых откосах зацветает мать-и-мачеха. Она еще не развернула листьев, и желтые головки ее торчат прямо из глины; словно взял кто и воткнул в землю стебельки с цветами. В лесу все сильнее и сильнее пылит орешник: у него цветение в полном разгаре. Цветет и ольха. Барашки на красной вербе распушились и пожелтели, словно осыпаны мелкой желтой крупой: верба зацвела. Некрасивы эти цветы, но сейчас цветов в лесу мало. И вот, на вербе кишат насекомые; тут и пчелы, и ворчливые шмели, и мухи, и бабочки, и жуки. Облапили они барашки, и кто желтую пыльцу ест, кто сладкий сок сосет. Мало сладкого сока в цветах вербы, да весной не до капризов.

Серые вороны, галки и сороки занялись своими гнездами. Вороны кто в лесу, кто тут же, в деревне, на старых деревьях устроились. Сороки по лесу разлетелись. Галки далеко не полетели — в деревне, где зимовали, поселились: кто под крышей, кто на чердаке. А иная галка и совсем начудит — построит гнездо в дымовой трубе. Конечно, из такой затеи ничего хорошего не получится. В роще голосят грачи: они всегда целой компанией гнездятся.

Зацвела черемуха. Это примета, что «зеленая весна» кончилась: наступает последний период весны — предлетье. В Подмосковье он начинается примерно 15 мая. Но бывает, что черемуха зацветает и в начале мая, бывает, запаздывает и цветет лишь в конце мая. Год на год не приходится.

Не успела отцвести черемуха, как зацветают вишни, сливы, груши, за ними — яблоня и желтая акация. Уже около месяца прошло со времени зацветания первого весеннего цветка — мать-и-мачехи; яблоня зацветает примерно через 30–32 дня после нее.

И на яблонях, и на грушах, и на желтой акации жужжат пчелы. Всюду есть сладкий нектар, а на яблонях, сливах, вишнях, грушах — и множество желтой пыльцы. Пчелы собирают пыльцу, летят к улью с большими желтыми комочками на задних ножках. Их личинкам нужна не только сладкая еда, но и белковый корм. Ради него и ищет пчела пыльцу.

Отцвели яблони, на полях закраснели головки клевера: весна кончилась, началось лето. Под Москвой это бывает в самом начале июня. Но год на год не приходится: в раннюю дружную весну яблони отцветают раньше, при холодной, запоздалой весне они цветут и в середине июня.

Первый летний месяц — июнь — месяц цветов и птенцов. Столько растений цветет в это время, что и не пересчитаешь.

В самом начале июня зацветает красный клевер, а чуть позже распускаются сине-фиолетовые цветочки мышиного горошка. И клевер и горошек цветут все лето, до осени. По откосам оврагов, на сухих луговинах цветет липкая красная смолка. Если взглянуть издали на иной откос, то он весь малиновый: столько смолевки. И рад бы муравей добраться до ее цветков, полакомиться сладким соком, а не может: лапки липнут, клей оберегает цветок от непрошеных гостей. Смолевке нет пользы от того, что муравей всползет на цветок, вот и не пускает она воришку, бережет сладкий сок для других гостей. А желанный гость тот, кто сядет с налета на цветок, выпачкается в пыльце, перенесет ее на другой цветок.

© 2019 Мы гимназисты
Design by vonfio.de

Яндекс.Метрика

Top.Mail.Ru