rasskazy_o_pisateljakh

В ноябре 1923 года немолодой безработный Борис Житков записал в дневнике: «Сегодня день, когда уже некуда идти». Работы не было, было ощущение глухого забора, вдоль которого он ходил и безуспешно стучал. И вдруг… «открылась калитка в этом заборе… Совсем не там, где… стучал… и сказали: "Ради бога, входите, входите”».

Это «входите, входите» сказали в редакции журнала «Воробей», куда Житкову предложил обратиться Корней Чуковский, уверовавший в литературный талант своего гимназического товарища. Они когда-то вместе учились в Одессе, одно время даже дружили, и Чуковский (тогда Коля Корнейчуков) часто бывал в семье Житковых.
Семья была немалой: родители, три дочери и младший — сын. Он родился недалеко от Новгорода, в деревушке на берегу Волхова, где родители снимали дачу. Отец преподавал математику: один его задачник издавался тринадцать раз. Но из-за твёрдого клейма «неблагонадёжного» он вынужден был менять одно место работы за другим. Семье пришлось поколесить по России, пока не осели в Одессе, где отцу удалось устроиться кассиром в пароходстве. Мать Бориса боготворила музыку. В юности даже брала уроки у великого Антона  Рубинштейна.
В Одессе Борис впервые пошёл в школу: частную, французскую, где вместо отметок за прилежание давали фантики и игрушки. Потом поступил в гимназию. Гимназист он был необычный. Его увлечения не знали границ. Казалось, он интересовался всем: то часами играл на скрипке, то изучал фотографию. Надо сказать, что «изучатель» он был дотошный. И результатов часто добивался отличных. Например, увлёкшись спортом, не только в гонках призы получал, но и вместе с товарищами яхту построил.
Однажды уговорил Колю Корнейчукова отправиться в Киев — пешком! А это 400 километров. Вышли на рассвете. У каждого заплечный мешок. Но шли недолго. Борис был властным непреклонным командиром, а Коля оказался строптивым подчинённым.
Было среди увлечений Бориса Степановича одно, которое упорно «вело» к той калитке в заборе, что «открыла» Житкова-писателя. Можно сказать, его рука с детства тянулась к перу, «перо к бумаге». Он выпускал рукописные журналы. Всю жизнь вёл дневники. Его письма порой — целые рассказы. Однажды для племянника Борис Степанович придумал длиннющую повесть в письмах с продолжением. Писал он и стихи: их у него накопилась целая тетрадь. К тому же он оказался великолепным рассказчиком. Да и рассказать ему было о чём. После окончания гимназии его жизнь — это настоящий калейдоскоп разнообразных, подчас экзотических событий.
Он изучал математику и химию в Новороссийском университете и кораблестроительное дело в Петербургском политехническом институте, руководил ихтиологической экспедицией по Енисею, работал на заводах Копенгагена и Николаева. Ходил на парусниках в Болгарию и Турцию. Сдав экстерном экзамен на штурмана дальнего плавания, отправился через три океана из Одессы во Владивосток штурманом на грузовом пароходе. В революцию 1905 года изготовлял взрывчатку для бомб и помогал печатать листовки. А в годы Первой мировой войны принимал в Англии моторы для русских самолётов. Работал в школе, преподавал математику и черчение.
Ему приходилось голодать, скитаться, скрываться. И вот со страстью, с которой мальчишкой водил яхту по Чёрному морю, он — человек немолодой — бросился в литературную работу.
Первый рассказ сорокадвухлетнего Бориса Житкова («Над морем») в 1924 году опубликовал журнал «Воробей». Позднее автор изменил название — «Над водой». В том же году вышел сборник рассказов «Злое море».
Однажды, получив приглашение поработать редактором в журнале «Юный натуралист», Борис Степанович учинил там«житковский переворот». То же произошло чуть раньше в журнале «Пионер», чему там, впрочем, все были рады.
Героями произведений Житкова были люди ярких, резких характеров — таких он не раз встречал в своей полной приключений жизни. А рассказы «Про слона» или «Беспризорная кошка» мог написать человек, не только любивший животных, но и понимавший их. Как тут не вспомнить, что были у Бориса Житкова и дрессированный волк, и кот, умевший «становиться обезьяном».
Как и в детстве, он «жаждал учить, наставлять, объяснять, растолковывать». И подчас героями его произведений становились… топор или пароход. Как автору хотелось, «чтобы руки и мозги зачесались» от чтения этих книг! Для того он и усердствовал непрестанно выдумкой.
Пригодились и разнообразные знания Житкова. Недаром о них ходила громкая слава. Он мог домашней хозяйке объяснять, как лучше солить капусту, а писателю Константину Федину — как делают бочки. Да так объяснять, что тот «слышал стук и гул работы… и готов был… немножко построгать вместе с замечательным бондарем — Житковым».
Отчаянный интерес к жизни не давал писателю Житкову покоя. То он брался делать фильм о микробах, то взахлёб рисовал, то возвращался к скрипке. «Я в плену, я влюблён и у ног в восхищеньи» — это о новом инструменте с нежным «женским» голосом.
За вечные скитания его как-то назвали «вечным Колумбом». А какой же Колумб без открытий! В 1936 году Житков взялся за небывалую книгу — «энциклопедию для четырёхлетних граждан». Он назвал её «Почемучкой». Первым слушателем и критиком отдельных глав стал настоящий почемучка — его сосед Алёша, которому «объясни метро — мозги вывихнешь».
Книга «для маломерных читателей» под названием «Что я видел» вышла в 1939 году. Она стала последней для Бориса Житкова, который умер за год до её выхода. Осталось наследство: почти двести рассказов, повестей, статей.

© 2021 Мы гимназисты
Design by vonfio.de

Яндекс.Метрика

Top.Mail.Ru