Когда мне было лет семь, я очень любила в яркие, солнечные дни забираться в комнату, где висела старинная люстра со стеклянными подвесками. Раньше в этой люстре горела керосиновая лампа, но потом ее переделали: керосиновую горелку вынули, а вместо нее ввинтили электрический патрон; но я помню эту лампу уже как электрическую, со свечами, которые тоже заменили электрическими, а вот подвески оставались прежними. Они были продолговатые, с тремя гранями, очень хорошего стекла, а может, и хрустальные.

Привлекала меня эта комната с люстрой потому, что не раз в солнечные дни я видела там на стене многоцветные, широкие, но короткие полоски. Краски на этих полосках были удивительно чистые, сочные, я таких никогда не видала; я подолгу любовалась ими и очень огорчалась, когда они внезапно исчезали, так же, кстати сказать, неожиданно, как и появлялись.

В самом деле, почему? Ведь небо — это воздух, такой же, как тот, что окружает нас, мы им дышим, но мы его не видим, он прозрачный, бесцветный. А вот высоко над головой он почему-то становится голубым — разумеется, в ясные дни, когда голубизну неба не скрывают густые облака, тучи.

Небо везде голубое. На севере оно бледное, на юге — синее-синее, у нас, в средней русской полосе, — сочное, голубое.

Почему?

Откуда берутся чудесные цвета и оттенки ясного неба?

До чего же весело летом шлепать по лужам во время теплого дождя! В одних трусиках! Как под душем, только лучше! Потому что пахнет дождем, мокрой землей, травой, а воздух чистый, свежий. Хорошо!

Но вот дождь стихает. Уже кое-где появились на небе голубые просветы, в них тотчас же проскальзывает солнечный луч, а крупные капли дождя еще падают и падают… И вдруг кто-то радостно кричит:

— Радуга! Смотрите — радуга!

И в самом деле, через все небо перекинулась разноцветная дуга, словно огромные ворота в небе. Откуда они взялись? Кто их построил так быстро и так красиво?

Луч солнца и дождевые капли.

В городе снега почти не видно. Не успеет он покрыть тротуары и мостовую, как тут же появляются дворники со скребками и метлами, снегоуборочные машины со своими металлическими лапами. Машины ловко собирают снег, отправляют его на грузовик, глядишь — а снега уже нет, он вывезен куда-то, подальше от больших людных улиц. Если залежится где-нибудь снежок, то очень скоро он потеряет свою безупречную белизну, почернеет от копоти и дыма.

То ли дело за городом, в лесу! Особенно после обильного снегопада. Да еще в ясный морозный денек!.. Идешь по тропинке, а еще лучше — на лыжах среди деревьев. В лесу тихо. Только слышно, как скрипит снег под ногами — это ломаются хрупкие кристаллики-снежинки, да черный дятел в красной шапочке долбит ствол своим крепким клювом, добывает себе еду на обед. А вокруг лежит чистый снег, а ослепительная белизна его даже глаза режет.

Океан растений окружает нас, и все они зелены. Зелена трава, зелены листья деревьев и цветов. Даже слова «растения» и «зелень» в сущности обозначают одно и то же. «Здесь очень зелено», говорят люди, когда видят много деревьев, кустарников, зеленой травы. «Домик утопает в зелени», «открывается зеленая долина» — иными словами, тут много растений, и все они зеленого цвета.

А почему растения зелены?

Знаменитый русский баснописец Крылов написал нравоучительную басню о корнях и листьях; он сравнивал листья с бездельниками, у которых только и есть за душой что красивый наряд. А вот корни — это скромные труженики. Во времена Крылова так и считалось, что главное в растении — это корни, они кормильцы. А листья? Какой в них прок! Разве что они красивы, но ведь это бесполезный наряд, не больше!

И вдруг все перевернулось! Оказалось, что в зеленом листе, как говорил замечательный русский ученый Климентий Аркадьевич Тимирязев, самая сущность растительной жизни, что растение — это прежде всего лист. Не было бы на земле зеленых листьев — не было бы жизни. Почему?

Итак, лист зелен потому, что зелен хлорофилл. Он придает листу такую окраску.

Ну, а почему осенью листья становятся желтыми красными, фиолетовыми?

Хлорофилл легко разрушается. Но летом он быстро, легко восстанавливается, и листья остаются свежими, зелеными. Окраска листа не меняется, образование хлорофилла не отстает от его разрушения.

Но вот дни убывают. Света становится все меньше и меньше. Между тем зерна хлорофилла продолжают все так же быстро, как и летом, разрушаться, а новые образуются медленнее, их становится меньше, и лист бледнеет.

А знаете ли вы, почему природа создает лист плоским и тонким?

Мы с вами только что выяснили: растению необходим солнечный свет, чтобы заработала удивительная фабрика зеленого листа, где происходит превращение углекислоты и воды в крахмал, белок и сахара. Питательные вещества идут на постройку самого растения — его ствола, веток, корней, цветов, плодов. Растение растет, оно растет, в отличие от животного, всю жизнь!

Так вот: плоский и тонкий лист лучше улавливает солнечный свет. Лучи солнца пронизывают его насквозь, и он на обеих сторонах — на верхней и нижней — одинаково зелен, стало быть, и на верхней и на нижней стороне листа образуется в клетках зеленый хлорофилл.

Вот для чего лист плоский и тонкий.

Это — правило. Но бывают и исключения. Растению приходится приспосабливаться к окружающим условиям жизни, и тогда лист становится и толстым и твердым, иначе ему не выжить!

Вот, например, фикус. Вы знаете его как растение домашнее, у многих он растет дома в огромных цветочных горшках. Листья фикуса большие, твердые, глянцевитые, сквозь них не пробиться солнцу, и они только с одной стороны зеленые, а с другой — белесоватые. Зачем ему, фикусу, такие листья?

Дождь — самое обыкновенное явление природы. А что вы о нем знаете? Вы что-то неясное лепечете о тучах: что, мол, в тучах все дело. Ну, а откуда берутся тучи?

Словом, как ни верти, а придется рассказать вам сейчас, почему бывает дождь, как собираются тучи, и многое другое.

Солнце согревает воду в океане, в море, в реке, в любой луже.

Вода испаряется, превращается в прозрачный пар и подымается кверху, туда, куда увлекают ее за собой теплые потоки воздуха, потому что теплый воздух легче холодного, и всегда стремится умчаться вверх.

Поднимается все выше легкий водяной пар от нагретой солнцем земли, забирается он высоко, туда, где постоянно, даже в самый знойный летний день, очень холодно, как зимой.

Вода — путешественница. Совершая свой великий круговорот в природе, она все время меняется, превращается то прозрачный легкий пар, то в крохотные капельки воды, то льдинки; у нее много всяких приключений, и она удивительно прилежна — всегда трудится!

Она течет по земле ручьями, реками, наполняет озера, моря и океаны.

Она течет и под землей — и здесь тоже есть свои ручьи, реки, озера; и здесь неустанным трудом маленьких капелек создан целый мир громадных пещер, подземных дворцов с переходами, арками, мостиками, балками, нарядными залами. Это королевство вечного мрака. Там царит полная темнота, но и там есть жизнь. Бесцветные и безглазые животные населяют тихие озера: им не нужны глаза, все, что им необходимо знать, чтобы жить, они угадывают без ошибки по запаху, на ощупь. В темных пещерах проводят долгие месяцы спячки ночные животные — летучие мыши, здесь они выводят своих детенышей. Встречаются в подземном королевстве и ночные птицы — совы, филины.

Странный, удивительный мир, молчаливый, непроницаемо темный, создан долгим и терпеливым трудом капелек воды — вечных странниц и вечных тружениц.

Море, можно сказать, не просто соленое; оно горькое, нестерпимо соленое, отвратительное на вкус. Ведь недаром люди, терпящие бедствие в открытом море, без запаса пресной воды могут погибнуть от жажды, потому что пить морскую воду невозможно.

Но почему море такое соленое? Ученые думают, что в древнейшие времена, миллионы и миллионы лет назад, когда воды морей скапливались в громадных углублениях суши, они были пресными. Кто же их потом так крепко засолил?

Да все те же капельки воды, вечные странницы и вечные труженицы.

Реки неудержимо стремятся к морю. Все реки земного шара. Они бегут к нему длинными извилистыми путями, они вливаются в озера с одной стороны и вытекают с другой, чтобы продолжить свой бег к морю. К морю! К морю!

Почему?

В далекой Африке на реке Замбези есть настоящее чудо природы — грандиозный водопад, открытый для науки более ста лет назад знаменитым английским путешественником Давидом Ливингстоном. Можно себе представить мощность этого водопада, если шум от него слышен за 25 километров, а еще дальше, километров за 40, видно высокое облако водяной пыли, постоянно висящее над ним. Африканцы называли его Шонгве, а Ливингстон дал ему другое имя — Виктория. Так мы его и называем теперь.

«Есть ли в вашей стране пары, которые производят шум?» — с гордостью спрашивали у Ливингстона его спутники-африканцы и радовались, когда путешественник отрицательно качал головой.

Ливингстон, как настоящий исследователь, непременно хотел видеть собственными глазами, куда деваются воды Замбези, после того как они обрушиваются со страшной высоты вниз. Никто из местных жителей не мог ему этого объяснить. Африканцы считали свой водопад священным, они не смели к нему приближаться. Да это было и небезопасно.

Стелются над землей осенние туманы. Кажется, будто низко-низко опустились облака и окутали землю белым густым покровом.

Да ведь это так и есть! Потому что и облака в небе, и туманы низко над землей — не только близкие родственники, а можно сказать, близнецы. И там и тут они состоят из крохотных капелек воды.

И в облаках на небе, и в туманах над землей эти капельки образовались из прозрачного водяного пара. Попадает этот пар в поток холодного воздуха и начинает сгущаться, превращаться в капельки воды.

Если капельки образовались высоко в небе, они стали облаками, а если низко над землей — туманом. Туманы бывают во все времена года, впрочем, вы это и сами знаете — не раз приходилось вам видеть туман и весной, и летом, и даже зимой.

Туман в деревне, над морем, в горах — это одно. Другое дело туман городской. О нем ничего доброго не скажешь! А в городах бывают туманы очень сильные, и состоят они, главным образом, из дыма и копоти. Потому что воздух в городе очень загрязнен.

Миллионы ног поднимают на улицах пыль, пылят и дымят автомашины, дым и сажа летят из множества фабричных труб, труб теплоцентралей. Часть этой грязи поднимается высоко, ветер гонит ее прочь, рассеивает по белу свету. Но когда холодно и сыро, дым и пыль, оседая, покрываются тоненькой пленочкой воды и над городом повисает плотный туман. Он ест глаза, наполняет наши легкие частичками пыли и дыма. Очень вредная для здоровья вещь — городской туман.

Знаменита была своими необычайно густыми туманами столица Англии — Лондон, на реке Темзе. Климат там влажный, морской, а дыма и копоти от одних только каминов, столь любимых англичанами, хоть отбавляй. Раньше камины топились дровами и углем, а теперь их питает электричество; сажи и дыма стало меньше, и нет теперь таких сильных туманов, какие бывали в прошлом. У знаменитого английского писателя Чарлза Диккенса в одной из его повестей так описан городской лондонский туман.

Хорошо летним ранним утром бежать на речку купаться. Вода теплая, воздух свеж и душист, а в траве на берегу крохотные капли-бисеринки сверкают в лучах утреннего солнца. Их много, они всюду, так и кажется, что в траве затерялись осколки хрусталя и играют красными, зелеными, синими огнями. Это роса!

Близкая родственница туманов!

Роса выпадает вечером.

Всю ночь лежит она на траве и ранним утром не сразу испаряется, так что успеваешь замочить босые ноги холодной сверкающей росой.

Днем солнце прежде всего нагревает землю, а потом уже от земли нагреваются трава, цветы, воздух.

Что такое снег? Это много, очень много красивых снежинок; они падают и падают с высоты на землю, на деревья, на крыши домов — чистые, хрупкие, сверкающие.

Они тоже падают из туч, как и дождь, но только образуются не совсем так, как дождь!

Где-то, помнится мне, я читала об одном удивительном случае, который произошел в давние времена в Петербурге. Этот случай произошел еще во времена Петра I, на одном придворном балу. В зале было так душно, что от спертого воздуха некоторые дамы стали падать в обморок, и один находчивый кавалер шпагой выбил окно. В залу ворвалась свежая струя морозного воздуха, и… неожиданно для всех в комнате повалил снег, прямо хлопьями!

В те времена, да и много позднее, ученые не могли объяснить себе это странное явление. Потому что долгое время никто не знал, как рождается снег!

За ночь сильно похолодало. Утро настало морозное, ясное. Я проснулась, взглянула на окно и сразу же увидела, что на стеклах появились какие-то удивительные рисунки. Снопы солнечных лучей врывались через окно в мою комнату. Эти веселые зайчики играли на стенах, на потолке, разноцветными огоньками зажигали снежные узоры на стекле. Вот сверкает длинная перистая ветвь, похожая на лист папоротника, или же какой-то необыкновенный цветок, словно по волшебству распустившийся за ночь на стекле.

Красив снежный узор на окнах и в блеске утреннего солнца, и в густой синеве зимних сумерек…

В один из вечеров возле огонька я спросила дедушку, почему появляются на окнах снежные узоры. И он сказал мне, что их рисует сам Мороз Иванович! А как? И чем он рисует?

Свинцовые тучи затянули небо. Сверкает молния, гремит гром, потоки воды обрушиваются на землю, деревья мечутся под сильным напором ветра.

Гроза! Могучее, грозное, великолепное явление природы!

Недаром перед грозой трепетали наши далекие предки, древние славяне. Они не знали, почему бывает гроза, какие силы природы вызывают ее, и считали, что это гневается на людей бог — невидимый, но всесильный.

Бог грозы считался самым могучим, даже более сильным, чем бог солнца. Власть солнца, по мнению древних, была ограничена: ведь каждый день оно уступает место богу тьмы и на время как бы теряет свою власть. Другое дело — молния. Она никому не подчиняется, сверкает когда ей вздумается и заставляет всех трепетать перед собой! Захочет и убьет человека или животное, захочет — сожжет хижину!

Но гроза не только причиняет зло, наказывает, — она бывает и милостивой, помогает людям. Если солнце сжигает своими беспощадными лучами посевы хлеба, то во власти грозы спасти урожай. Гроза посылает на землю сильный дождь, а после дождя вся природа оживает, становится снова свежей и прекрасной.

Корабль русского мореплавателя Алексея Ильича Чирикова поздней осенью плыл по северным водам Тихого океана. Моряки возвращались домой после замечательного плавания — они открыли берега Аляски.

Обратный путь был очень тяжел. Наступила осень с частыми бурями и штормами. Корабли в те времена, примерно двести лет назад, были парусные, хрупкие — не то что нынешние громадины, океанские теплоходы, — и ветры носили парусники по волнам, бросали, крутили как хотели!

И вот разыгралась такая буря, какой не запомнили даже бывалые, старые моряки. Гибель казалась неизбежной. Силы моряков истощились, они уже не в состоянии были сопротивляться бешеному напору разбушевавшейся стихии.

И вдруг на мачтах вспыхнули длинные языки пламени! Увидев их, измученные люди упали на колени, благодаря судьбу за счастливое избавление от смерти. Потому что эти огни — добрые вестники, и они означали, что непогода стихает!

Моряки всех стран и всех времен видали эти языки пламени на мачтах. О них вспоминают мореплаватели Древней Греции, о них говорят моряки Христофора Колумба, открывшего Америку, и спутники знаменитого Фернанда Магеллана, которые совершили первое кругосветное плавание и доказали, что Земля наша — шар.

Огни святого Эльма иногда называют блуждающими огоньками, потому что они подвижны, бегают по гребням волн, прыгают по палубе корабля.

А есть и другие блуждающие огоньки, только они совсем иного происхождения и ничего общего не имеют с атмосферным электричеством.

Это тоже редкое явление природы, оно сильно пугает, особенно невежественных суеверных людей. И в самом деле, представьте: вот вы идете темной ночью мимо старого кладбища и вдруг… Что это? Среди могил прыгают, танцуют какие-то огоньки! Если вы не знаете, почему это происходит, вам наверняка станет страшновато. В старину суеверные люди считали, что это души усопших принимают вид огоньков и водят среди могил свои странные хороводы.

Такие огоньки вспыхивают и днем, но они очень слабо светятся и потому просто незаметны. А темной ночью даже слабое свечение становится заметным издалека.

Как-то раз поздним вечером ребята-пионеры возвращались домой через густой лес (было это в Молдавии). Шли они, а сердце у них замирало от страха: громко щелкнет сухая ветка под ногами — вздрагивают, заденут платьем за сучок — пугаются. Но идут вперед, отважно преодолевая страх, стараясь не показать, что трусят, — словом, вели себя молодцами, потому что в преодолении страха и сказывается истинное мужество.

И вдруг одна девочка закричала на весь лес:

— Волк! Вон там! В кустах! Волчьи глаза! Зеленые, страшные!

И в самом деле, в кустах светились две зеленые точки. Но… вместо того чтобы испугаться, другие ребята дружно расхохотались!

— Глупая, — сказал, смеясь, один мальчик, — да ведь это светлячки!

В траве, в кустах — всюду горели чудесные зеленоватые огоньки, да так ярко, что если к ним поднести часы, то можно было бы без труда разглядеть время.

В разных местах, на разных материках светят живые фонарики; встречаются они не так уж редко, их многие могут видеть и в Молдавии, и у нас под Москвой, и в Южной Америке, да мало ли где еще!

Давным-давно, в глубокой древности, на берегу Неаполя тайского залива в Италии стоял веселый, нарядный город Помпеи.

На его зеленых улицах всегда было оживленно, толпы народа собирались на форуме — главной площади города, где красовались легкие, изящные храмы с портиками и колоннами, лавки с разнообразными товарами, часто проезжали колесницы, запряженные выхоленными конями.

Помпеи были курортным городом, куда приезжали знатные римляне, чтобы отдохнуть от шума и беспокойства столичной жизни. Их нарядные небольшие особняки стояли в зелени садов, среди мраморных статуй и звенящих фонтанов. Стены вилл были разрисованы разными картинами, полы выложены мрамором и мозаикой, мебель красива и удобна.

Жизнь в Помпеях текла весело и спокойно, и ничто не предвещало катастрофы, которая сотрет с лица земли этот цветущий город. А катастрофа между тем приближалась… Небольшое землетрясение лишь слегка испугало жителей; скоро они успокоились и даже, кажется, вовсе о нем забыли.

Когда-то в детстве, зимой, сидя с дедушкой возле огонька, прислушиваясь к гудению огня в трубе, я узнала северную легенду об одном герое древних сказаний кельтских племен, по имени Финн Мак Куммал, иначе Фингал. Я узнала, что в древности кельтские племена населяли Францию, Швейцарию и Британские острова, где находится нынешняя Англия.

У кельтских племен и их потомков есть свои сказания и легенды. Как у нас в России сказители нараспев рассказывали былины об Илье Муромце, об Алеше Поповиче и других славных богатырях, так и древние ирландцы-кельты пели свои сказания, и певцов этих называли бардами. Барды воспевали своих богатырей — легендарных героев, их отвагу и благородство, их величие и подвиги.

Все это дедушка мне объяснял, когда речь у нас зашла об одном замечательном гроте на острове Стаффа, близ берегов Шотландии, потому что грот этот назывался Фингаловым.

В сказании говорится, как Фингал дрался с приверженцами короля, как он спасся в страшной битве и как великаны построили своему любимому вождю на уединенном острове, среди зеленых морских волн, громадный грот, где он мог укрыться со своим войском.

«Раздался подземный грохот, и из недр земных с быстротою стрелы поднялись в воздух столбы густых белых паров; они окутывали огромную струю воды, которая расплывалась на высоте и рассыпалась ослепительно белой пылью. С такой же быстротой эта струя ушла и потом со страшным ревом поднялась опять на недосягаемую для глаз высоту. Из густых туч пара, точно ракеты, вылетали другие струи; они изгибались в воздухе дугой и рассыпались серебряным дождем».

Так, по описаниям одного путешественника, действует чудо природы — естественный фонтан кипятка, который называется гейзером. Гейзеры работают каждый по своему расписанию, через определенные промежутки времени…

Гейзеры — соседи вулканов. Вулканы согревают под землей воду, некоторое время она бурлит и клокочет, но не вырывается наружу — для того чтобы выплеснуться, ей нужно закипеть, а этому препятствует давление пара. Но вот температура поднимается выше 100 градусов, вода понемножку выплескивается, давление слабеет, и… высоко в небо выбрасывается фонтан кипятка с клубами пара!

Извержение кончается. Тишина. Будто ничего и не было. Но проходит время — и все повторяется снова.

Когда я была совсем маленькая, я воображала, что ветер поднимается потому, что деревья машут своими ветками. И очень удивилась, когда узнала, что все происходит как раз наоборот: потому-то и шевелятся ветки, что их раскачивает воздух, а движение воздуха и есть ветер!

Воздух движется над землей. Но воздух прозрачный, невидимый, и заметить, что он есть вокруг, мы можем лишь тогда, когда он приходит в движение, — недаром его иногда называют невидимкой!

Вот летит пыль по дороге — это воздух движется, ветер гонит пыль. Вот ветер срывает косынку с головы, треплет волосы — это воздух пришел в движение. Он постоянно находится в движении. А происходит это потому, что, по-разному нагретый, он стремится поменяться местами: теплый воздух, более легкий, поднимается вверх, а холодный, более тяжелый, стелется понизу, стремится занять освободившееся место. Попробуйте откройте наружную дверь, когда на дворе холодно. Вы резко ощутите это движение. По ногам задует холодный воздух, а теплый, комнатный, поднявшись кверху, улетит на улицу. Подержите подольше дверь открытой, и в комнате станет почти так же холодно, как и на улице. Потому что теплый воздух улетучился и холодный занял его место.

Вам никогда не казалось, что ветер и плачет, и хохочет, и воет, совсем как у Пушкина? Вы явственно иной раз слышите таинственный стук в окно, и тогда страх закрадывается в душу, но взрослые говорят: это шалости ветра. Это он куролесит!

Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя,
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя,

Ревет ли зверь в лесу глухом,

Трубит ли рог, гремит ли гром,

Поет ли дева за холмом —

На всякий звук

Свой отклик в воздухе пустом

Родишь ты вдруг.

Бывает иной раз, гуляете вы по лесу со своими друзьями, разбредетесь в разные стороны и начинаете весело перекликаться.

Вдруг… что это?

Вы слышите, что кто-то произносит ваши же слова, только приглушенно, тихо, даже немножко печально. Эхо!

Всем очень нравится эхо, забавно его слушать, и вы начинаете кричать на весь лес: «Ау!..» — и долго еще перекликаетесь.

Было это в 1907 году. Академик Владимир Афанасьевич Обручев — тогда еще просто молодой ученый — шел вместе со своей партией геологов через пустыни и горы Центральной Азии, неподалеку от границы Казахстана.

Однажды, когда солнце уже клонилось к закату, караван неожиданно попал на какую-то пустынную улицу неизвестного города, о котором Обручев никогда и не слыхал. Странно… Наверное, это один из древних городов, давно разрушенных и оставленных жителями. Вот развалины старинного замка, крепости, в массивных стенах застряли круглые ядра старинных пушек, а под ногами валяется битое стекло.

Владимиру Афанасьевичу очень бы хотелось осмотреть эти развалины повнимательней, но солнце уже садилось, а еще не выбрано место для ночлега, нужна вода, нужно напоить лошадей. Нет, задерживаться никак нельзя!

А когда настало следующее утро, пришлось идти дальше, не возвращаться же назад ради каких-то развалин, ведь цель экспедиции, ее задачи вовсе не археологические, а геологические… Все же хотелось бы… Впрочем, не успел Владимир Афанасьевич додумать свою мысль до конца, как увидел впереди снова древние развалины, очень похожие на вчерашние! Увидел и сразу все понял!

Как-то раз известный русский путешественник и географ, ученик знаменитого Пржевальского, Всеволод Иванович Роборовский, путешествуя по Центральной Азии, остановился на ночевку возле небольшого соляного озера.

Вокруг расстилались пустынные, безжизненные пески. По дороге к озеру путники не встретили ни единой живой души, если не считать изредка попадающихся антилоп. Иногда мелькали пугливые грызуны да стая жаворонков пролетала над головой.

День был ветреный. Но к вечеру ветер стих и воцарилась тишина.

Усталые путешественники раскинули палатку на берегу озера, задали корму лошадям, развели костер из саксаула дерева пустыни — и вскипятили чай.

Проводник Роборовского — Ходжемент сидел на земле, скрестив ноги, и с наслаждением тянул из пиалы зеленоватую жидкость, заправленную салом. Такой чай пьют в здешних местах, и Роборовский за время своих путешествий привык к нему и полюбил его

На западном берегу Нила, там, где когда-то был Город Мертвых — кладбище «стовратных Фив», столицы Древнего Египта, — в стороне от знаменитых развалин древних храмов, одиноко стоят две громадные статуи высотой с пятиэтажный дом. Их называют «колоссами Мемнона». Мемнон — легендарный герой греческих сказаний, и странно — почему это имя приписывают египетским статуям, тем более что надпись на одной из них свидетельствует о том, что «царь истины, сын Солнца, Аменхотеп, многовозлюбленный богом Амоном-Ра, воздвиг эти изваяния в честь своего отца Амона. Он поставил эти огромные статуи из твердого камня».

Аменхотеп — имя одного из египетских фараонов; ученые-египтологи утверждают, что статуи имеют с ним портретное сходство. Но об этом почему-то забыли. Впрочем, в том-то и дело, что у статуй, вернее, у одной из них своя загадочная история.

Когда-то эти колоссы стояли перед роскошным храмом Аменхотепа, на громадной площади, вымощенной гранитными плитами.

Высоко в небе плывет Луна, светлая, красивая, с темными пятнами на блестящем диске. В полнолуние она напоминает чью-то круглую, добродушную, немного насмешливую физиономию. Мы всегда видим ее такой. И до нас тысячи лет люди смотрели на такую же точно Луну и так же на ней распределялись темные пятна, которые делают ее похожей на лицо человека. Тысячи лет люди наблюдают изменения ее светлого лика — от тоненького серпа новорожденного месяца до полного сияния ее диска. А между тем Луна — шар, такой же, как и другие планеты, в том числе и наша Земля, на которой мы с вами живем. Но Луна никогда не показывает нам свою другую сторону, мы ее не видим. Почему?

Луна вращается вокруг своей оси и одновременно совершает свой путь вокруг Земли, потому что она спутник Земли.

За двадцать девять с половиной суток она совершает свой оборот вокруг Земли, и… столько же времени ей требуется, чтобы обернуться вокруг своей оси, — так медленно она совершает этот оборот. И в этом все дело. Поэтому-то мы всегда видим только одну ее сторону.

© 2019 Мы гимназисты
Design by vonfio.de

Яндекс.Метрика

Top.Mail.Ru