Творческая работа: Сочини свой узор для шали. Вид изобразительной деятельности: декоративная композиция на импровизацию по мотивам композиций узоров на павловских платках (акварель, гуашь, кисти).
Основные цели и задачи урока согласуются с задачами урока 28. В дополнение к ним следует дать детям сведения об искусстве ручной набойки, а также углубить их представление об особенностях композиции узорного павловского платка на примерах вариантов композиционных схем.

Беседу об искусстве ручной набойки ведем по материалу учебника (с. 102—104). Третьеклассники сравнивают приемы ручной набойки мастера, жившего в XIX в., с работой современных набойщиков из Павловского Посада, стремятся понять, почему так важно сохранять традицию (см. справочный материал).
Представление о бесконечном разнообразии вариантов ритмичного расположения узоров на павловских платках и шалях учащиеся получат, рассматривая выставку платков и композиционных схем в учебнике (с. 102—103), определяя, какие композиционные схемы соответствуют узорным платкам и шалям. Обращаем внимание на значение диагоналей, концентрических окружностей, помогающих ритмично расположить главные мотивы узора.
Изображение алых роз и других растений на черной, васильковой, белой и красной «земле» создает музыкальное звучание цвета, вызывает образные ассоциации. Не случайно мастера дают такие названия своим композициям на шалях: «Солнечный круг», «Адажио», «Концертная» и др. Желательно выслушать, какие названия учащиеся могут дать увиденным красочным узорным платкам и шалям и своим композициям.
В творческой работе в тетради (с. 66—67) третьеклассники также находят свой вариант музыкально-ритмической композиции цветочного мотива.

      Краткий справочный материал

      Из истории возникновения и развития искусства павловских платков. Павлов Посад — старинный городок, выросший из селения, как свидетельствует об этом его название. Кустарный промысел набойки кормил его жителей исстари. Расположенный недалеко от Москвы и связанный с нею Владимирским трактом, Павлов Посад постоянно отправлял в столицу изделия своего ремесла, а из нее перекупщики развозили платки по многим селениям и городам страны.
      Хотя платки с набивным рисунком существовали очень давно, та их разновидность, за которой утвердилось название «павловские», ведет свое существование с 1863 г. В это время предприимчивый наследник ткацкой фабрики, основанной в 1812 г. Семеном Лабзиным, Яков Лабзин организовал кустарную мастерскую набойки шалей и платков на тонкой шерстяной ткани кашемире. Первоначально изделия мастерской Лабзина были простым, но достаточно искусным подражанием дорогим шалям с тканым рисунком. Время, когда европейский модный костюм не мог существовать без шали, было самым удобным моментом для создания сравнительно недорогих подделок для людей с ограниченными средствами. Плотная, слегка шелковистая, с небольшим блеском лицевая поверхность кашемира (возникла как подражание знаменитым шерстяным индийским материям из Кашмира) тонко передавала все цветовые нюансы рисунков набойки, и шали мастерской Лабзина имели большой спрос и сделались частью народного костюма. Мелкие кустари не выдерживали конкуренции с его мастерскими. Однако тот характер рисунков и колорит, которые в нашем представлении ассоциируются с павловскими платками, сложился во второй половине XIX в., когда цветочный орнамент переплетался с рокайльными мотивами и раппорт рисунка не был особенно крупным. С цветочными мотивами конкурировали и восточные, подражавшие узорам турецких и индийских шалей.
      В начале XX в. «цветение» алых роз на черной, васильковой, белой и красной «земле» становится все более пышным. Благодатной и плодородной оказалась эта «земля», покрывавшая головы русских женщин, она питалась живительными соками молодости и задора. Под пение озорных частушек в русской пляске расцветали эти розы, соперничая с ярким здоровым румянцем молодых женских лиц.
      Возрождение производства павловских платков — это 50—60-е гг. XX в. В это же время стали выпускать и «метровую» ткань.
      Сколько упорных исканий, раздумий, внезапных озарений и находок скрыто в процессе творчества. Пристальное любовное изучение природы для художника начинается со времени появления первых травинок весной и заканчивается вместе с последними погожими днями осени, когда великолепие пышных георгинов, прихваченных первыми морозами, горестно меркнет под неяркими, слабыми лучами осеннего солнца. Но ведь платок не просто кусок декоративной ткани. Он предназначен для женщин, для женщин разных возрастов, разных поколений. Он покрывает голову женщины, черты лица которой могут быть гармоничными, строгими или привлекательными своеобразной неправильностью. Все это должен учитывать художник, когда в его воображении возникают сияющие россыпи цветов и по волшебному мановению его художественной воли ложатся на «землю» платка четким узором, привлекательным для нас созвучностью ярких живых красок, новизной сочетаний, своеобразием «почерка» творца.
      Живая связь узоров павловских платков с природой, с цветами придает им несколько «вневременной» характер, т. е. в них отсутствует назойливый элемент «модности» с его неизменным и верным признаком — необыкновенной быстротой старения. (Мерцалова М. Н. Поэзия народного костюма. — С. 117, 119.)
      Черты вечной народной красоты в женских портретах В. И. Сурикова. В каждой из своих моделей Суриков ищет и находит черты вечной народной красоты и извечные черты народного характера. А отыскав их, он как бы вставляет лица в обрамление старинных одежд и уборов. Но назвать суриковские портреты костюмированными невозможно, так как в них не обнаружить кокетливой игры в переодевание, столь любимой, например, К. Е. Маковским, бесконечно тиражировавшим своих боярышень в кокошниках.
      В большинстве женских портретов лица предстают в обрамлении платков, волосы убраны: «Сибирская красавица. Портрет Е. А. Рачковской» (1891), «Казачка. Портрет Д. Т. Маториной» (1898), «Горожанка. Портрет А. И. Емельяновой» (1902), «Портрет кн. П. И. Щербатовой» (1910), «Анфиса» (1900-е). Отмеченному приему нашел точное и образное словесное соответствие М. А. Волошин — «оклады старинных платков». Пространство, в которое Суриков помещает своих героев, предстает в образе райского цветущего сада, претворенного в портретах, погруженных в нарядную красочность старинных платков, шалей, шугаев, сарафанов. Известно, что у Сурикова была целая коллекция старинных костюмов. В музее-усадьбе В. И. Сурикова в Красноярске — родовом доме художника — хранятся и голубой прабабушкин шугай с портрета Маториной, и платок «Анфисы», задавший все колористическое решение портрета, и мерцающий полосатый шелк «Горожанки», и сияющая бирюзой индийская ткань, покрывшая голову княгини П. И. Щербатовой. (Русская галерея. — 1998. — № 2. — С. 16, 17.)

© 2021 Мы гимназисты
Design by vonfio.de

Яндекс.Метрика

Top.Mail.Ru